АФИША
ОТКРЫТИЕ 88-го ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА
____________________________________
 
ПРЕМЬЕРА
12 сентября 19.00 СР.
А.Григоренко
ӦШТӦМ СИНТӦМЫС ПӦЛЯН 16+
(ПОТЕРЯЛ СЛЕПОЙ ДУДУ)
Картины из жизни семьи Караваевых
 
ПРЕМЬЕРА
13 сентября 19.00 ЧТ.
А.Григоренко
ӦШТӦМ СИНТӦМЫС ПӦЛЯН 16+
(ПОТЕРЯЛ СЛЕПОЙ ДУДУ)
Картины из жизни семьи Караваевых
 
16 сентября 18.00 ВС.
А.Володин
С ЛЮБИМЫМИ
НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ 16+
Свадебное путешествие
 
18 сентября 19.00 ВТ.
Ю.Тупикина
БА 16+
Комедия
 
19 сентября 19.00 СР.
Д.Фо, Ф.Раме, Я.Фо
СВОБОДНАЯ ПАРА 16+
Игры-воспоминания из супружеской жизни
Малый зал театра
 
20 сентября 19.00 ЧТ.
Н.Коляда
УЙДИ-УЙДИ 16+
Трагикомедия
 
21 сентября 19.00 ПТ.
А.Шапиро
ГАДКИЙ УТЁНОК 9+
Хип-хоп сказка
 
22 сентября 12.00 СБ.
А.Шапиро
ГАДКИЙ УТЁНОК 9+
Хип-хоп сказка
 
26 сентября 19.00 СР.
А.Радостев
ГУЗИ ДА МЕЗИ 6+
Эксцентрическая комедия
на коми-пермяцком языке
 
29 сентября 18.00 СБ.
Г.Хугаев
МОЯ ТЁЩА 12+
Музыкальная комедия
____________________________________
 
2 октября 11.00 ВТ.
Г.Х.Андерсен,инсценировка Т.Томилиной
СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА 3+
Сказка
 
3 октября 11.00 СР.
Г.Х.Андерсен,инсценировка Т.Томилиной
СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА 3+
Сказка
 
4 октября 19.00 ЧТ.
М.Ладо
ОЧЕНЬ ПРОСТАЯ ИСТОРИЯ 12+
Спектакль-притча
 
5 октября 19.00 ПТ.
А.Радостев
ГУЗИ ДА МЕЗИ 6+
Эксцентрическая комедия
на коми-пермяцком языке
 
6 октября 18.00 СБ.
ГОРЬКОЕ МОЁ. СВЕТЛОЕ НАШЕ 12+
Спектакль-концерт
 
7 октября 18.00 ВС.
ГОРЬКОЕ МОЁ. СВЕТЛОЕ НАШЕ 12+
Спектакль-концерт
 
13 октября 18.00 СБ.
ПРЕМЬЕРА
По повести А.С.Пушкина
МЕТЕЛЬ
Малый зал театра
 
14 октября 18.00 ВС.
ПРЕМЬЕРА
По повести А.С.Пушкина
МЕТЕЛЬ
Малый зал театра
 
 
ТЕАТРАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ
"СООБЩЕНИЕ"
 
ЛЫСЬВЕНСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ ИМ.А.САВИНА
17 октября 19.00 СР.
А.Пушкин
ПИКОВАЯ ДАМА 12+
Современная мистическая драма
 
ЧАЙКОВСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ И КОМЕДИИ
18 октября 19.00 ЧТ.
Д.АВЕРКИЕВ
СКАЗ О ФРОЛЕ СКОБЕЕВЕ 14+
Русская комедия
 
ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР "БЕНЕФИС" г.Березники
19 октября 19.00 ПТ.
М.Старицкий
ЗА ДВУМЯ ЗАЙЦАМИ 12+
Комедия
 
МОЛОДЕЖНАЯ СТУДИЯ-ТЕАТР "ДОМИНАНТА" г.Пермь
20 октября 12.00 СБ.
СКАЗЫ ГОРНЫХ МАСТЕРОВ 12+
По мотивам сказов П.Бажова
 
БЕРЕЗНИКОВСКИЙ
ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР
20 октября 18.00 СБ.
Я.Пулинович
ЗЕМЛЯ ЭЛЬЗЫ 12+
Мелодрама
 
СЕРОВСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ ИМ.А.ЧЕХОВА
21 октября 18.00 ВС.
Т.Уильямс
ТРАМВАЙ "ЖЕЛАНИЙ" 16+
Драма
* * * * * * * * *
 
24 октября 19.00 СР.
А.Островский
ДОХОДНОЕ МЕСТО 12+
Комедия
 
25 октября 19.00 ЧТ.
ПРЕМЬЕРА
По повести А.С.Пушкина
МЕТЕЛЬ
Малый зал театра
 
26 октября ПТ. 19.00
Г.Квитка-Основьяненко
АЙ ДА ШЕЛЬМЕЦ! 12+
Музыкальная комедия
 
27 октября 18.00 СБ.
ПРЕМЬЕРА
По повести А.С.Пушкина
МЕТЕЛЬ
Малый зал театра
 
28 октября 18.00 ВС.
А.Радостев
КУИМ ӦТКОДЬ
ГУЗИ ДА МЕЗИ-2 12+
Эксцентрическая комедия
на коми-пермяцком языке
 
31 октября 19.00 СР.
М.Горький
ВАССА ЖЕЛЕЗНОВА 16+
Триллер
 
____________________________________
Касса театра: 8 (34260) 4-88-60
Администраторы
театра: 8 (34260) 4-88-49
Ежедневно с 10:00–19:00
г.Кудымкар, ул.Гагарина,6
Адззисьлытöдз театрын
____________________________________


|Заказ билетов|
 
|Скачать репертуар|


Логин:
Пароль:


ГОРЬКИЙ VS ЧЕХОВ

В Кудымкаре с разницей в месяц прошли премьеры двух молодых режиссеров, москвички Веры Поповой и петербуржца Романа Кагановича.

И «Черный монах», пьеса двух петербургских авторов, Э. Петровой и А. Федоровой, по мотивам повести Чехова, и «Васса Железнова» М. Горького разными языками говорят о современном человеке, и рассказы эти интонационно полярные: один, сочувственный, тяготеет к конкретизации частной жизни, другой, гневный, к обобщению и символизации.

ДЕВОЧКИ КРОВАВЫЕ В ГЛАЗАХ
«Васса Железнова». М. Горький.
Коми-Пермяцкий драматический театр им. М. Горького.
Режиссер Роман Каганович, художник Любовь Мелехина.

 
Это третья премьера по пьесе Максима Горького, которую я посмотрела в течение месяца в «юбилейный год» писателя.

Безусловно, время Горького наступило именно сейчас, так же как и время Гоголя, — в его социально-критической, сатирической ипостаси. Не в советские годы, когда классика буквально насаждали по всем театрам, а детей в школах пытали «свинцовыми мерзостями русской жизни», и не в 1990–2000-е, когда время более-менее сгладило все острые углы, а сложная «жизнь человеческого духа» не желала себя обнаруживать в малосимпатичных персонажах Алексея Максимовича, а именно сейчас, когда эти самые «мерзости» обнаружили себя во всей полноте и позволяют отрефлексировать себя.

 
«Васса Железнова». Фото — архив театра.

Понимание конфликта как столкновения воль и позиций, распад и конфронтация поколений, вообще любая конфронтация — это тоже про нас сейчас. Но и не только это: горьковские персонажи, слабые и сильные, победители и побежденные — все неудержимо влекутся к катастрофе (которая в дореволюционных его пьесах всегда «за кадром») и ничего не могут с этим поделать.

Любое произведение живет и меняется во времени. Так «Вассу» в Кудымкарском театре Роман Каганович решает через Шекспира, пожалуй, не через топовые его трагедии, а скорее через Хроники. Впрочем, Шекспир сейчас тоже читается театром через «Игру престолов», о чем писала недавно Оксана Кушляева. Интрига борьбы за власть в семье внутри пьес Горького — типическая. Семья — модель государства. И государство это — в состоянии гражданской войны за власть. Кто-то, как Захар, воюет с Вассой открыто. Кто-то, как Настасья или Анна, плетет тайную интригу. Отношения внутри «Вассы» построены на насилии и подавлении. А еще ни у кого другого из русских драматургов мы не встретим столько преступлений (убийств, отравлений, изнасилований, кровавых измен, перверсий), и отношения «Вассы» построены на насилии и подавлении. Так что ход — через Шекспира — оправдан.

Как это получилось? Во-первых, красиво. Художник Любовь Мелехина прекрасно работает крупными формами. Ее пространственное решение, мощное, геометризированное, безбытовое, не балует деталями. Ржавая железная стена во весь портал рассечена четырьмя дверными проемами. В самой фактуре ржавого железа чудится запекшаяся кровь. В костюмах персонажей в стиле бохо присутствуют и средневековые, и военные, и офисные мотивы. Электронная музыка (автор Сергей Азеев) сопровождает все действие, организует его ритмически.

Спектакль начинается с молитвы — ее как будто ниоткуда читает женский голос, женская же фигура в балахоне, напоминающем саван, пересекает зрительный зал и устремляется в глубину сцены, где ее ждет девочка лет 10, с черными волосами и в белом платье. Молитва — из области сна. Таких снов на протяжении действия будет три или четыре. Кто тут спит, кто их видит — не вполне ясно. Скорее, это коллективное бессознательное семьи Железновых — та область, куда изгнаны все страхи, чувство вины, совесть или, наоборот, подавленные желания.

 
А.  Власова (Васса), М. Демидова (Анна). Фото — архив театра.

Так в одной из сцен Павел грубо насилует Людмилу. В другой — Семен преследует девочку в белом платье, призрак смеется, накидывает на его шею веревочную петлю и гоняет по кругу — и это как пуповина, неразрывно связывающая с незаконнорожденной дочерью отца, потворствовавшего ее убийству. В третьей, самой страшной, наиболее сюрреалистической из сцен, появляются несколько обугленных, точно опаленных пламенем аквариумов, внутри которых странные, похожие на мутантов животные — то ли овцы, то ли волки. Наконец, рабочие сцены (у Кагановича они наряжены в старушечьи юбки и платки) сдергивают завесу с последнего. Внутри него девочка в белом платье мечется от стены к стене, прижимается ладонями к стеклу, словно пытается найти выход. Снаружи тоже мечется Васса — точно пытается освободить девочку.

И здесь не обойтись без отступлений. Премьера «Вассы» состоялась буквально на следующий день после пожара в кемеровском торговом центре «Зимняя вишня». И это не прозрение, а скорее интуиция, сверхчувствительность сегодняшнего искусства, почти тавтологичного по отношению к действительности, в кошмарных мыслеобразах отражающего наш системный ад, в котором преступники, не осознающие своей преступности, и жертвы — разделены.

Потому и девочка здесь — не Васса и не убитый ею младенец, а образ невинной жертвы вообще, образ глубоко вытесненной коллективной вины.

Наяву Каганович отказывает героям в сложности и противоречиях. Здесь каждый — как шахматная фигура на доске, но не партия на партию, а борьба всех против всех. Даже физический контакт сведен к минимуму, словно героев расталкивает незримая центробежная сила. Траектории движения тяготеют к прямым линиям. Наиболее заметно это в дуэте Вассы (Алевтина Власова) и Михаила (Эдуард Щербинин): королева и ее солдат, они обмениваются короткими репликами-приказами, репликами-отчетами, текст рубленый, передается «телеграфным» стилем. Только одно короткое, сухое и крепкое пожатие рук выдает в них, возможно, бывших любовников. Бледное сухое лицо Вассы — это лицо иконы, лицо фанатички и лицо полководца. Голос умеет отдавать только приказы. В Прохоре (Анатолий Попов) чувствуется наивная звериная сила; в Людмиле (Анастасия Утробина) — чувственная магия; Липа (Екатерина Порсева или Екатерина Баушева) амбивалентна — и жертва, и наемный убийца; Павел (Артем Радостев или Андрей Майбуров) — слаб; гедониста Семена (Артем Радостев или Андрей Майбуров) тянет к радостям жизни; Наталья (Виктория Ельцова или Анастасия Бражникова) — себе на уме, но периодически забывает об этом и истово сочувствует Павлу.

Персонажи не лишены нюансов, но умеренно просты. Но это не беда. Просто партитура сценического текста, борьба интересов, тактика и стратегия персонажей в борьбе всех против всех не всегда оправданна, проработана изнутри. И тогда текст драматургический начинает сопротивляться решению — заявленному режиссером главному тезису. Более всего эта непроработанность чувствуется в линии Анны (Мария Демидова), которая у Горького своего рода «шпион», выведывает у каждого из членов семьи его интерес, доносит Вассе и тем самым преследует свою выгоду. В спектакле у Анны (младшей «королевы»), интересной женщины в черном костюме милитари, вообще непонятно какая цель.

Режиссура тезисна, и все в спектакле стремится к утверждению одного мыслеобраза: родина-мать пожирает своих детей, все преступны и всех ждет ад, каким бы он ни был. Персонажи, один за другим, падают в светящуюся изнутри красным огненную могилу, на краю которой остается их составленная парами обувь. Пространство схлопывается стеной, подъезжающей к бездне, на краю которой остаются только Васса и девочка в белом платье. Но тезис увлекает тогда, когда предъявлен не сразу, а развертывается постепенно.

НАШ САД
«Черный монах». Пьеса Э. Петровой и А. Федоровой по мотивам повести А. П. Чехова.
Коми-Пермяцкий драматический театр им. М. Горького.
Режиссер Вера Попова, художник Алексей Лобанов.


Удивительно, что тема сада звучит как у Кагановича, так и в спектакле Веры Поповой. Только в железной «Вассе» с трудом верится, что хозяйка дома или, например, Людмила способны возделывать какой-то сад, поэтому звучит она только на словах. Нет буквального образа сада Песоцких и у Поповой. Вместо сада здесь — библиотека. Просторные стеллажи, уставленные книгами, а кое-где семейными безделушками, моделируют пространство. Стоит сдвинуть какие-то книги и уложить на них подушки, перегородив одним из стеллажей глубину сцены, — и вот это уже не дом Песоцких, а, например, спальня Коврина и т. д. В этом очень домашнем, одухотворенном присутствием человека пространстве образ цветущего сада возникает впроброс, когда на одном из стеллажей дымится ароматическая свеча (будто окуривают — согревают во время майского «утренника» — деревья), и туда же бросают белопенное свадебное платье Тани.

Каждый человек здесь — сад. И в спектакле звучит негромкая и нетребовательная просьба — ежедневно и ежеминутно «возделывать» себя и заботиться о ком-то.

Мне всегда казалось, что в творчестве Чехова эта повесть стоит особняком, в силу нелюбимой, как мне кажется, Антоном Павловичем темы «избранничества» и визионерства героя (пусть и мнимого), в силу грозной фантастичности образа Черного монаха, который отразился в верхних слоях атмосферы и которому однажды суждено вернуться на Землю. И в этом обещании возвращения, пропущенном через сегодняшний день, звучит какое-то грозное предзнаменование.

 
А.  Минин (Андрей Коврин), Е. Порсева (Татьяна Песоцкая). Фото — архив театра.

Спектакль Веры Поповой, мне кажется, снимает вопрос «фантастики», едва молодые актеры Андрей Минин (Андрей Коврин) и Андрей Майбуров (Черный монах) садятся рядом на край сцены, один надевает очки, другой — накидывает капюшон толстовки и снимает обувь. Вот и готов дуэт, иногда напоминающий Нимфею Альбу из «Школы для дураков» Андрея Могучего.

Черный монах здесь снят с котурнов, он и внутренний голос, он и парафраз карамазовского черта (таким он видится, когда, по-птичьи примостившись на спинке стула Тани, иронически-внимательно взглядывает из-за ее спины), он и Карлсон, который необходим любому Малышу, чтобы не «стухнуть», мечтать, чувствовать себя чуть более уверенно, и просто гопник, с которым ботанику не скучно. Потому что Коврин — типичный «малыш», с мягким безвольным лицом, податливый, самоуглубленный и слабый.

Присутствие Монаха в жизни Коврина вовсе не подразумевает страстей и экстазов. Камерное пространство, обычные люди, ровный, даже намеренно сниженный тон пьесы и спектакля вовсе не предполагают разговора о каких-то сверхчеловеческих амбициях или опасностях «темного» двойника. В нем нет каких-то явных противопоставлений, а внутренний диалог, в каком Коврин состоит с самим собой, вовсе не делает его каким-то исключительным. Просто разорванность «я» — нормальная характеристика современного человека.

Чисто внешне Коврин запросто вписывается в жизненный ландшафт семейства Песоцких, этих действительно душевных, простых и милых Егора Семеновича (Анатолий Радостев), не то тетушки, не то экономки Варвары Николаевны (Галина Кудымова) и Тани (Екатерина Порсева), так рьяно и так искренне обсуждающих за вечно накрытым для чая круглым столом вопросы прививок и окуривания деревьев, склонившихся над планшетом, который Егор Семенович, конечно же, не умеет включить сам, где они смотрят чей-то садоводческий влог. Трудовой человек, душевно включенный в свое маленькое дело, не может быть обывателем, — этой мысли Чехова, кажется, наследуют и пьеса, и спектакль.

Жизнь в маленькой семье буквально как порох вспыхивает ссорами, когда отец уж слишком настойчиво-безыскусно пытается сосватать дочь, — взрывается тихая Таня, пытается разрешить неловкость Варвара Николаевна: «А можно хотя бы день эту тему не трогать». Но едва начавшись, перебранка деликатно уносится куда-то за кулисы и только эхом звучит в фойе. Всего этого Коврин, увлеченный разговором с Монахом, не замечает. Даже его сватовство оказывается нечаянным. Коврин снизу вверх говорит с Монахом, забравшимся на металлическую лестницу. Туда же, надеясь поймать его взгляд, забирается Татьяна, следует ряд забавных оговорок — и слова Коврина попадают не по адресу. И вот уже тетушка снимает мерку с не успевшего опомниться героя — как будто удавка портновского сантиметра затягивается на его шее.

Пассивно уплывая по течению семейной жизни, герой продолжает разговаривать с Монахом. Подслушавшая его речь Татьяна пугается, пугается и Коврин, уличенный в «повреждении рассудка». И опять никто не виноват, только сам Андрей, который захотел «покоя», перестал доверять своему внутреннему голосу, а значит и себе.

 
А.  Майбуров (Черный монах), Е. Порсева (Татьяна Песоцкая). Фото — архив театра.

И дальше-то никто не виноват. Но вот только внезапно любовь и забота таких милых раньше людей становится репрессивной. Хлопотун-папа, так душевно угощавший Коврина наливками, буквально влезает к нему в постель со своим карманным фонариком и ценными советами насчет планирования интимной жизни. Татьяна пичкает Коврина молоком, а он, раздражительный, со ставшим брюзгливым голосом, отвечает ей взаимностью — буквально вливает в нее молоко.

История дальнейшего падения и болезни Коврина, ушедшего из семьи Песоцких, уведена «за кадр». Может быть, это именно то, чего не хватает спектаклю и пьесе — воплощенности того, как изменяет человек себе, как вместе с утратой ощущения избранничества, стимула происходит его медленная и циничная деградация. Рассказ о Коврине мы слышим от лица Варвары Николаевны, оказывается, именно эта симпатичная (а вовсе не пошлая) женщина «много старше» взяла на себя заботу об Андрее. И пока Варвара рассказывает про последнюю ночь Коврина, пока звучит письмо Тани, проклинающей Андрея, мы видим в комнатке, отгороженной стеллажами, одинокую Таню в черном, разогревающую что-то в микроволновке. Финал рассказа, последний звонок выключающейся микроволновки, падение лампы и мазок красной жидкостью по белой бумаге («кровь хлынула у него горлом») синхронизированы, совпадают.

Последнего зрелищного и экстатического видения Монаха в момент, предшествующий смерти Коврина, нет. Только сигнал его присутствия — слегка насмешливый посвист, буквально пара нот, откуда-то из-за спин зрителей.

«Черный монах» родился из лаборатории, но в нем не чувствуется художественных полумер, какие бывают при переносе или продолжении работы с эскизом уже на сцене. При внутренней застроенности спектакля в нем есть легкость, коллективный сочинительский дух, ощущение того, что все человеческие связи и реакции персонажей и партнеров рождались изнутри, что артисты не только играют, но немного комментируют своих героев, и поэтому мы слышим авторский текст.

 

Сайт принадлежит Государственному краевому бюджетному учреждению культуры «Коми-Пермяцкий национальный ордена «Знак Почета» драматический театр им. М.Горького»
619000 Пермский край, г.Кудымкар, ул.Гагарина, 6, тел. +7(34260)48850, e-mail: teatr1931@mail.ru
При копировании материалов ссылка на сайт обязательна.

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ ПЕРМСКОГО КРАЯ    








                                                                                     Лауреат премии Правительства Российской Федерации им. Фёдора Волкова