Первое ощущение от известия — что-то рухнуло… и пустота… Понимаешь — 92 года, изрядно утомившие болезни… Но сознание не перестаёт сопротивляться этому обстоятельству. И, как всегда в таких случаях, возникают сожаления и сокрушения — «не дообщались, не договорили, не допризнались…» Даже при том, что в последние годы с Владимиром Дмитриевичем мы общались немало.
Особенно плотно это происходило в рамках подготовки и съёмок документального фильма о нём. И вот здесь вдруг стало понятно, что это несколько другой Гуляев, не такой, каким он спроецирован в общественное пространство. Чувствовалось, что к нему пришла внутренняя свобода. Случилось это, очевидно, в силу возраста и понимания, что прожил он большого содержания жизнь, что не зря служил любимому театру и своему краю, выполняя выпавшую на его долю миссию. Теперь это был человек, свободный от инструкций и обязательств, когда-то наложенных на него должностью и властью. Хотя порой он позволял себе обходить их в пользу художественной стратегии театра… Теперь он был свободен от вынужденной дипломатии в выстраивании отношений с коллегами и со всеми, от кого зависело благополучие и развитие театра.
Владимир Гуляев на репетиции
Он делился накопившимся и невысказанным. И это была его правда — выстраданная, выверенная, допускающая долю субъективности. И была главная правда, непоколебимая — он нёс ответственность за театр, который был доверен ему предшественниками — теми, кто заложил его основу и повёл во времени. Он нёс огромную ответственность перед тем невероятным обстоятельством, что его маленький народ имел свой профессиональный театр. У него не было права на послабление и уж тем более на провал. Поэтому им предъявлялись высочайшие требования и к себе, и к команде. Работала чётко выстроенная система, показывая несомненную эффективность. Решение всех вопросов и проблем сводилось, прежде всего, в пользу творческой составляющей. В результате всё это было увенчано тем, что Коми-Пермяцкий театр в своём развитии поднялся на высочайший, доселе неизвестный уровень.
Мало кто ожидал, что пройдя путь длиною в более чем 40 лет в качестве артиста, режиссёра, художника, а 30 из них — художественного руководителя, продолжая оставаться в творческом тонусе, он объявит, что складывает полномочия. Для всех это был «гром средь ясного неба», а для него — мудрое решение. Невольно да и вспомнится здесь про «надо уходить вовремя».
Переехав из Кудымкара в Пермь по семейным обстоятельствам, он томительно затосковал. Стал ловить любую информацию о родном крае, постоянно был в курсе событий, происходящих в родном театре, впрочем, как и во всём театральном пространстве страны. Он был подобен многолетнему дереву, которое выкорчевали и пересадили на другое место, на котором прижиться у него не получалось…
Владимир Гуляев с «Золотой Маской» за «За честь и достоинство»
Вместе с тем это был мудрец, понимающий, что его время ушло, что в его театр идут новые поколения людей. Он их мало знает, хотел бы узнать, но, похоже, боится неоправдавшихся ожиданий…
Да, эпоха Гуляева ушла в историю. И в этот скорбный час понимаешь, что рухнул один из столпов коми народа, рухнула опора… Но он не ушёл. Остался в памяти народной и в нас — тех, с кем он строил этот театр, кому преподал науку о том, как жить в искусстве.
Дорогой Владимир Дмитриевич, спите спокойно.
Вы выполнили своё предназначенье сполна.
Нина Голева
Театр, конец 1990-х годов